- Гайнутдин, забирай коня! Зыков и Марочкин, отведите этого в овраг и пристрелите, как собаку!

               - Братцы, я же тоже казак, Георгиевский кавалер! – путник тянул руки к сотнику. – Что ж вы делаете?

               - Казаки – вот они! – сотник широким жестом обвел свое войско из десятка всадников. – А ты – просто кусок говна! Все! В распыл его!

               Сотник поднял коня на дыбы, одновременно раскручивая его вправо – не каждый казак в состоянии осуществить такой маневр, и на какой-то момент закрыл путника от остальных казаков корпусом своего коня.

               Путник вырвал из-за пазухи револьвер и, почти не целясь, сделал семь выстрелов, опорожнив барабан.

               Семеро казаков повалились с коней, не успев сообразить, что происходит. Путник рыбкой прыгнул к ближайшему казаку, мертвое тело которого свесилось с седла, зацепившись ногой в стремени.  Казак снял с плеча карабин, чтобы расстрелять  его – Путника, и теперь карабин лежал у ног коня. Подхватив оружие и передернув затвор, Путник направил ствол на офицера.

                В задушном мареве степи плотным облаком повис дым от выстрелов… Кисло пахло порохом… Было так тихо, что слышно было жужжание шмеля, порхавшего над маковой поляной… Беспокойно всхрапнул Орлик…

                Сотник, ошалевший от неожиданности, не в силах вымолвить и слова, смотрел на Путника глазами, расширившимися от ужаса. Двое других казаков, оставшихся в живых, сидели в седлах, не двигаясь, потому что карабины у обоих были за спиной, а как быстро умеет стрелять этот, невесть откуда взявшийся незнакомец, они только что увидели своими глазами…

                 - Так говоришь, кусок говна? – прищурившись, спросил Путник и, не дожидаясь ответа, нажал на спуск. Громыхнул выстрел, и во лбу офицера появилось аккуратное круглое отверстие. Зато с другой стороны тяжелая пуля вышибла изрядный кусок затылочной кости вместе с окровавленными комками мозга, которые полетели в лица казаков, стоявших позади своего командира.