Пластунов и свои, и японцы называли "волчий рот и лисий хвост", и они полностью оправдывали данное им меткое прозвище…

               Таков был Путник  - скиталец, который впервые за долгие годы, проведенные на войне, отправился в родные края… 

              Путник присел около Гнедка и осторожно извлек ногу коня из трещины. С первого взгляда было ясно, что конь дальше идти не сможет. У самого коленного сустава острый обломок кости прорвал тугие мышцы и желтые плотные сухожилия, и вылез наружу, окропив горячей конской кровью коричневато – серую глину пустыни.

              Гнедко жалобно заржал, поднимая длинную гибкую шею, на которую была посажена умная породистая голова настоящего ахалтекинца. Повернув голову, конь  поглядел прямо в глаза хозяина переполненными болью лиловыми глазами, а затем положил голову ему на плечо.

              Путник обнял шею коня и, поглаживая ее ласково своими широкими шершавыми ладонями, заговорил:

              - Что ж ты, Гнедко, мой любый, так неаккуратно, а? Как же тебя угораздило попасть в эту клятую трещину? Что ж теперь делать, братик мой, Гнедко, ведь не вылечить тебя здесь… А нам еще идти и идти…

              Конь тяжело, с хрипом дышал, слушая хозяина, и вдруг Путник почувствовал, как по его щеке скатилось что-то влажное. Он поднял голову и увидел, как из глаза коня выкатилась новая слеза. Путник вскочил на ноги и закричал:

               - Да что ж ты душу мне рвешь-то, а? Ты думаешь, мне тебя не жалко?  Али, думаешь, я не помню, как ты мне жизнь спас под Мукденом?  Дак что делать, ты скажи! Ну! Ведь сам же  знаешь свою долю!

               - А-а-а! Будь ты проклята, эта пустыня! – заорал Путник, охватив руками голову, нахлобучивая на глаза папаху. Некоторое время он стоял, раскачиваясь в бессильной кручине и цедя сквозь плотно стиснутые зубы протяжный стон….