- Ну, воевать я тоже ни с кем не буду. Четырнадцать лет в походах, - отвечал Путник. – Домой хочу. Хочу родителей в живых застать. Ведь, подумать только – столько лет не виделись, с девятьсот четвертого года. Сначала Япония, потом Манчьжурия, потом Германия и Франция, потом Монголия… Я уж сам запутался в этих войнах. Я Россию-то видел из окна теплушки, когда нас поездом в Германию перли!

               - Так ты и на ерманску-то попал?! – глаза Тимофея округлились. – Вот так раз! Эт сколь же ты, братуха, лиха хапанул?!

                - Пришлося, брат Тимоха! Было дело! На Юго-Западный фронт нас кинули. В 3-ю пластунскую бригаду, под командование генерал-майора Ходкевича из терских казаков. Помню, летом 1915 года в Галиции за высоту 264 бились. Три дня пехота не могла овладеть высотой. Людей положили, не приведи Господь! Тогда нас кинули на высоту, усилив пластунами Баталпашинского отдела, и на следующий день рано утром смелым и внезапным ударом овладели мы высотой. На нас австрийцы бросили две роты тирольских стрелков. Но мы им показали на деле, что такое есть пластуны: тирольские стрелки, все до единого, были нами захвачены в плен. В начале лета 1917 года там же, в Галиции, ушли мы вдесятером за линию обороны австрийцев. Сняв пять часовых, уничтожили прислугу гаубичной батареи, а затем и орудия. Без потерь вернулись в свою сотню, приведя с собой пятерых пленников… Э-э, да что там рассказывать, Тимоха, да воспоминаниями славных дел душу бередить, когда уже шныряли по окопам прихвостни германские, войну требовавшие прекратить!