Это была титаническая работа, и офицеры 4-го управления фактически жили на своей секретной базе, лишь изредка вырываясь в Москву проведать семьи…

                   Но в 1935 году Старинова неожиданно перевели на должность заместителя военного коменданта железнодорожного участка, управление которого помещалось в здании Московского вокзала в Ленинграде.

                   И с этого момента работы по созданию партизанских баз в тылу врага начали свертываться. Никто не сообщал причины этого решения, никто не проводил никаких бесед с командованием базы, но люди стали исчезать. Бесследно.

                   К концу 1935 года подготовка к партизанской войне была неожиданно свернута. Сербин получил приказ приступить к демонтажу заложенных схронов и тайников. Понимая, чем это может грозить в случае начала войны с Германией, он написал письмо своему непосредственному руководителю…

                   Начальник разведуправления вызвал его на беседу в Москву. Разговор состоялся тяжелый.

                   - Леонид, наша тактика признана политическим руководством страны ошибочной. Нас обвинили в пораженческих настроениях и пособничестве врагу. Дескать, мы оставляем противнику на его же территории огромные запасы боеприпасов и продовольствия, в то время, как враг будет остановлен на границах СССР, и начнется победоносное наступление РККА по территории врага…

                   - Хотелось бы увидеть это, - задумчиво промолвил Сербин. – Но, к сожалению, реальность такова…

                   - Леонид, можешь мне поверить, - перебил его начальник разведупра, - я лучше и глубже тебя осознаю реальность угрозы. И то, что мы сейчас – наши Вооруженные силы, не в состоянии своей кавалерией и пехотой остановить танковые клинья механизированных корпусов Германии. И я полностью отдаю себе отчет о том, что ждет нас в первые месяцы войны! Но решение принято на высшем уровне…