Барон медлил с ответом. В сущности он был космополит, как и все финансисты, и ему было все равно, откуда шли деньги – от короля Франции или от австрийского императора, и патриотические чувства нимало не смущали его. Он не испытывал ни малейшего негодования при мысли о добровольной сдаче города неприятелю и только спрашивал себя, действительно ли представитель города осведомлен и уверен, что прусские и австрийские солдаты, завладев Верденом, будут в силах отстоять его при наступлении добровольцев-революционеров. Он обсуждал лишь выгоды от такой сделки, какую предлагали ему.

Обсудив все выгоды предложения, он осведомился о подкреплении, посланном из Парижа.

– Оно явится слишком поздно, – ответил представитель города.

– В таком случае я на вашей стороне! – сказал барон.

– Хорошо! Вы приехали сюда из Парижа? Ни с кем не говорили?

– Да!

– Имеется ли при вас человек скрытный и вместе с тем болтливый?

– Скрытный, то есть умеющий хранить секреты?

– И вместе с тем болтливый, который невзначай мог бы бросить несколько многозначительных слов.

– Такой человек есть у меня; это Леонард, мой лакей. О чем же должен он молчать?

– Прежде всего о наших планах.

– Они останутся неизвестными ему.

– Это самое верное ручательство его надежности; лучшими хранителями секретов являются те, кто не посвящены в них.

– А что должен он разболтать?

– Известия из Парижа, а именно, что город находится в руках разбойников, но королевский авторитет силен, что приближаются армия австрийского императора и войска короля Пруссии, что королевская власть будет восстановлена, а бунтовщиков постигнет кара.

– Это все? Леонард не любит народа, он с удовольствием выполнит эту миссию.

– Ваш Леонард может еще прибавить, что восемьдесят тысяч англичан высадились в Бресте и идут на Париж.

– А какая цель распространения таких слухов?