Как всегда, в стене были протечки. Одна струя ударила прямо в баржу, обрызгав буфы на чулках Феликса. Второй удар вода нанесла по Юлиусу, испортив его любимую шляпу, а затем плеснула на собаку шотландца, которая с лаем отскочила в сторону. Лишь теперь Юлиус обнаружил, что гончая попирает лапами собственную попону с гербом Килмирренов и при этом рычит и скалится на Клааса. Герб выглядел гораздо более мокрым, чем еще совсем недавно. Клаас пожал плечами:

— Мне очень жаль, мейстер Юлиус, но я должен был что-то предпринять. Герцогу Бургундскому это бы не понравилось.

Юлиус разразился смехом. В этот момент мощный поток воды вырвался из створок и хлынул прямо на баржу. Сила струи увеличивалась. Она ударила прямо в угол ванны герцога Бургундского, отбросив баржу в сторону. Моряки, совершенно ошеломленные, выпустили из рук канат. В этот момент поток воды, мощью превышающий все предыдущие, ударил в другой бок ванны. Они принялась крутиться на месте, в то самое время как причальные канаты упали в воду. Начали открываться ворота внутреннего шлюза.

Где-то далеко наверху шотландец что-то кричал, побелев от возмущения. Кателина смотрела в сторону, прикусив губу, а между ними стоял позабытый бочонок с пивом. На лихтере, впрочем, тоже никто не кинулся поднимать деньги. Первым подал голос Феликс:

— Мы плывем назад.

— Вбок, — задумчиво возразил Клаас.

— Вперед, — заявил Юлиус.

Створки шлюза продолжали открываться, и ванна герцога Бургундского приготовилась войти в канал. Матросы принялись загребать веслами. Бронзовая окантовка ванны поднималась, падала и поднималась вновь. Вода внутри нее переливалась взад и вперед, насквозь промачивая замшевые сапоги, чулки и ягдташ с кроликами, а заодно отстирывая герб Килмирренов на собачьей попонке. Край ванны со звоном ударился в стену, и баржа, разворачиваясь вокруг собственной оси, выпросталась из шлюза, по пути стукнувшись об одну створку и боком задев другую. Собака лаяла, не переставая.