— А они? — поинтересовался Нефру-ра.

— А они говорят: «Ты ужинал сегодня?» Я говорю, что да. А они мне: «А крокодилы в Хапи — нет. Мы сейчас будем заняты, перетаскивая эти плиты, может ты их пока покормишь?»

Нефру-ра горько усмехнулся.

— И они утащили один камень?

— Ну… На самом деле, три.

— Что-о? — изумился Нефру-ра. — Как три, ведь в твоем папирусе…

Настал черед Тети усмехнуться.

— Мы погрузили на две плиты больше, чем записано.

— Но зачем?

— Да разве мы первый раз идем из Суина? Разве эти дети крокодила не тащат у нас с борта плиты каждый раз, как мы останавливаемся, чтобы отдохнуть и немного набить животы?

Нефру-ра хранил молчание.

— И ведь никому не пожалуешься, — взмахнул руками Тети. — Мое слово против слова знатного вельможи. Как думаешь, кому поверят?

Нефру-ра не ответил.

— А мне отрубят руку, — продолжал Тети, — и я не смогу больше писать.

Нефру-ра вздохнул.

— Давай свой папирус, — сказал он тихо. Тети протянул ему папирус и стило. Нефру-ра поставил на нем свое имя и должность.

Тети унес папирус кормчему, все еще стоявшему на носу ладьи, а потом вернулся к Нефру-ра.

— Есть хочу, просто умираю, — признался он. — Последние сутки шли без остановок, ели трехдневной давности хлеб. А пиво закончилось еще вчера вечером.

— Ничего, — хлопнул его по плечу Нефру-ра, — сейчас мы с тобой пойдем в городок строителей и там как следует перекусим. Я обычно обедаю там… Только дождемся Красноголовых… А вон, кажется, и они.

Действительно, группа рабочих уже приближалась к причалам со стороны пустыни. В руках они несли канаты, медные блоки, толстые деревянные жерди и кожаные ведра. Бронзовые тела были едва прикрыты набедренными повязками — да еще на голове у каждого была повязана красная тряпица, обозначавшая его принадлежность к славной бригаде Красноголовых Хора. В Красногололовые брали только самых физически развитых и выносливых, ибо не каждый способен целыми днями таскать тяжелые плиты от причалов и с каменоломен, на расстояние многих парсангов