Ты ушла к себе в номер, а я подождал, пока откроется камера хранения, взял оттуда лыжи и рюкзак, наскоро упаковался и с первым же рейсовым автобусом уехал в Минеральные Воды, к самолету. Билетов на Москву не было, поэтому я полетел до Курска, а там сел на ночной поезд. Утром следующего дня я был в Москве.

Мое терпение лопнуло. Ты уж прости меня.

Я отыскал в столе старую записную книжку, обзвонил всех своих знакомых девочек и всем им назначил свидание, естественно, в разное время и в разных местах. Как ни странно, половина из них пришла.

Студенческие каникулы были в самом разгаре, и мы очень разнообразно их использовали. Ходили на концерты, в театр, ездили за город "по памятникам" (одна из моих новых спутниц была большой любительницей памятников архитектуры), сидели в студенческо-молодежном кафе "Синяя птица", где в то время регулярно устраивались выступления начинающих "бардов и менестрелей2, ездили верхом на ипподроме, ходили на каток в Лужники, в бассейн "Москва" и, конечно, целовались везде, где было можно: в укромных уголках малоосвещенных вечеринок, на расчищенных и нерасчищенных от снега скамейках парков и скверов, в такси и обязательно в подъездах - на прощание. Одним словом, весело и беззаботно проводили время...

Мне никогда не было так тоскливо и пусто, как в те зимние каникуы, Ленка. У меня было такое ощущение, что все мои близкие умерли и я остался круглым сиротой...

Ты пришла, когда я уже давно не ждал тебя.

Я плохо помню, как все было. Лишь отдельные моменты сохранились в памяти. Помню, например, что родители уехали в Ленинград: что мы долго молча стояли друг против друга у входной двери и не могли решиться: ты переступить порог, а я - предложить тебе войти. Помню, как ты включила телевизор, убрав звук, и мы с тобой смотрели, как на экране беззвучно и жутко, с застывшими лицами и неподвижными взглядами пел военный хор, разевая немые рты. Помню, как ты говорила, не отрывая глаз от экрана: