— Евгению Ивановичу почет и уважение!.. — с легким оттенком иронии проговорил мужской голос. — Ловко вы утку-то смазали…

Евгений Иванович обернулся: на зыбких лавах чрез болотце в густом тальнике стоял его почти приятель и сотрудник его газеты местный крестьянин Сергей Терентьевич Степанов, коренастый, крепкий мужчина лет под сорок с открытым загорелым лицом, которое чуть портил как-то неправильно приплюснутый нос, и волнистыми темными волосами. Голову и бороду Сергей Терентьевич стриг уже не в скобку, а на городской лад под польку, и теперь поверх белой в крапинках ситцевой рубахи на нем был старенький пиджак, а на ногах сапоги.

— Из Лопухинки? — спросил он, здороваясь.

— Здравствуйте, Сергей Терентьевич… — отозвался Евгений Иванович с удовольствием. — Из бывшей Лопухинки — теперь ее перекрестили, говорят, в Растащиху…

— Верно… Растащиха и есть… — засмеялся Сергей Терентьевич. — На станцию пробираетесь?

— Да, к дому…

— Так пойдемте ко мне чайку попить, а там к ночному я вас увезу… — сказал Сергей Терентьевич. — Давно вы у меня не были…

— С удовольствием…

— Вот и отлично… Медком свеженьким угощу…

II

НОВЫЙ МУЖИК

— А вы что тут поделывали? — спросил Евгений Иванович, когда они выбрались на дорогу.

— Был я тут по делу пока секретному… — сказал Сергей Терентьевич. — Ну да вам сказать можно: хочу на хутор у мужиков проситься, так вот и высматриваю все кусочек земельки себе…

— Да какая же тут земля? — удивился Евгений Иванович. — Только белоус и растет…

— Если просить хорошей, так свары и скандалу будет столько, что и в год концов не увидишь… — сказал задумчиво Сергей Терентьевич. — Я сюда с намерением тяну — все меньше горланить будут… А что касается до плохого качества земли, так в этом деле я согласен с Кропоткиным, Евгений Иванович, который пишет справедливо, что плохой земли на свете нет, а есть только плохие хозяева. Из всякой земли можно сделать хорошую — только не ленись!