Раньше, в семнадцатом году, лозунг «Мир народам, фабрики — рабочим, земля — крестьянам!» был понятен всем. Он служил далекой, но желанной целью. А сейчас, когда дело приближалось к окончанию войны, многие стали задумываться: а как все это будет выглядеть на деле? «Мир народам!» — тут все ясно и объяснения не нужны. А дальше? Как будет выглядеть новая власть? Каким образом получат рабочие фабрики, а крестьяне землю?

Каждый толковал это по-своему, и толкований было великое множество. Потому, как никогда в мире такой власти ещё не было.

Трое мужичков с интересом ждали, что ответит им комиссар. Он-то поближе к власти.

— Вопрос не простой, — после некоторых раздумий, чистосердечно ответил Кольцов. — Боюсь, я на него тоже не сумею внятно ответить. У меня, как и у вас, было не так много времени, чтобы во всем разобраться. Да и книг про это пока еще очень мало.

— Тогда спрошу по-другому, — не унимался пожилой. — Скажите, почему вы за эту власть воюете? Вы-то больше нас во всем разбираетесь. Значит, как-то представляете наше будущее? Чем оно вас завлекает?

— А вы? Вы, почему воюете? — вместо ответа спросил Кольцов.

— Мы? Известное дело, мы — за землю. Это если коротко объяснять. Потому, как если у тебя есть земля, а к ней еще две руки, то уже не пропадешь. Ни ты, ни твоя семья. Нет земли: куда податься? Только в батраки до помещика. Иного пути нет. А вы — другое дело. Вы грамотный, у вас есть до кого прибиться, вас везде примут.

— Не совсем так, — не согласился Кольцов. — Мой отец был клепальщиком на судоремонте, такая участь и меня ждала. Богатые в свой круг чужих не очень-то пускают. Грамотный, не грамотный — не столь важно. Как был мой отец для них «черной костью», таким и я останусь. И дети мои, и внуки.

— Стало быть, вы тоже за свой кусок воюете. Ну, не за землю, а, как бы это сказать, за власть?

— Нет. Мы, большевики, воюем не за власть, а за полное ее переустройство. Чтоб землей действительно владел и распоряжался крестьянин, фабрикой — рабочий. Чтоб все богатство, которое они своими руками создают, им и досталось. Чтоб все было по справедливости.