Несколько пар полицейских глаз жадно впиваются в Пахома. Что будет? Чего он хочет, этот проклятый Андреюшкин, будь он трижды неладен!

Пахом скашивает глаза влево. В модном магазине за стеклянной витриной - Генералов. Пахом дотрагивается левой рукой до правого уха. Это сигнал Василию - приготовиться...

Щелкнул кнут у дворцовой лестницы. Цоканье копыт...

Андреюшкин сходит на мостовую. Ну, прощай, жизнь молодая, прощай, красна девица!

Генералов выходит из магазина, надрывает бумагу на свертке...

У агентов от напряжения слезятся глаза. Чего же они, в конце концов, хотят, эти чертовы студенты?

Из ворот Аничкова дворца показывается царская карета...

Андреюшкин должен бросать первым.

У Пахома самая сильная бомба. Разнесет вдребезги все в радиусе пяти саженей.

Андреюшкин должен погибнуть. Он должен остаться лежать на месте покушения. Рядом с царем.

Он знает это.

Если царю повезет - бросает Генералов.

Если и тогда царь жив - Генералов стреляет в него из пистолета. Отравленными пулями.

...Царская карета приближается к месту, где стоят террористы.

В последний раз бросает взгляд на синее небо Пахом Андреюшкин. Губы сами шепчут привычное с детства: «Господи, прости и помилуй...»

Андреюшкин делает шаг навстречу экипажу...

Но что это?

На другой стороне улицы Генералов лихорадочно засовывает бомбу под пальто, делает отчаянные знаки: отставить! Отставить!

Пахом отдергивает руку от предохранителя. Быстрый взгляд на карету - царя нет. Только на заднем сиденье, откинув назад голову, сидит в одиночестве нарумяненная, напудренная императрица Мария Федоровна.

Пахом, как во сне, снимает шапку, автоматически кланяется, крестится. Руки у него трясутся. Спина - взмокла.

Карета промчалась. Генералова на противоположной стороне улицы уже нет. Пахом надевает шапку, благостно улыбаясь, возвращается на тротуар. Он уже снова в игре, снова изображает «деревню», озадаченную и осчастливленную высочайшим проездом.