Жак схватился за рукоять меча.

— Бог с ним, мессир, — сказал один из командоров. — Несчастный не ведает, что говорит.

— Тогда я его вразумлю, — буркнул великий магистр и зашагал к монаху, заставляя людей почтительно расступаться.

Рыцари остановились. Задние вытягивали шеи, стараясь увидеть причину задержки.

— Кто ты такой? — вопросил Жак гулким голосом. Его массивная фигура в белой мантии с окаймленным золотом крестом резко выделялась на фоне серой толпы. — Кто ты, чтобы поносить моих братьев?

— Я глашатай правды, — дерзко ответил францисканец, делая несколько шагов навстречу Жаку. Толпа беспокойно загудела. — И каждый день прихожу сюда просвещать горожан.

— И в чем же твоя правда?

— А в том, что вы бросили Святую землю. — Монах повернулся к толпе, возвысив голос. — Две сотни лет рыцари могущественного Темпла твердили, будто защищают паломников на Святой земле, и наживались на этом. И вот теперь они бросили этих самых паломников вместе с нашими церквями на поругание сарацинам, заботясь лишь о спасении своих жизней и богатства. — Он с вызовом посмотрел на Жака. — Может быть, когда-то Темпл и защищал христиан, но сейчас орден погряз в алчности и высокомерии. У вас роскошные жилища, богатая одежда, вы вкушаете за трапезами мясо, запивая хорошим вином. Вы дали обет бедности, но не соблюдаете его.

По строю рыцарей пронесся ропот.

— Заткни свою лживую глотку, мерзавец! — рявкнул великий магистр. — Ты распространитель злобных порочных слухов. Тысячи рыцарей нашего ордена отдали жизнь, защищая Святую землю.

Уилл вспомнил Акру и другого великого магистра, стоящего на подиуме в церкви, призывавшего старейшин города пойти на мир с мусульманами. Но те не слушали, обзывали его предателем, а потом заплатили за свою глупость и невежество кровью.

— Нас было слишком мало, чтобы сдержать сарацин, — продолжил Жак, обращаясь уже к толпе. — Когда их полчища ворвались в Акру, мы укрыли в своей крепости тысячи христиан. Многих удалось спасти, переправить на Кипр. — Его голос зазвенел. — Наш последний корабль отплыл с беженцами незадолго до падения Темпла, где наши братья остались на погибель.