На дворе хлещет дождь. Ветер северный, пронизывающий до костей. Горит камин. Вся семья в сборе. Отец кутается в теплый халат. На голове – шерстяная шапочка. Мать в чепце. На груди – крест-накрест широкая шаль. Только Лисбет налегке. Ей даже жарко.

Отец говорит:

– Надо Рембрандту доучиться. Латинская школа еще не все. В Лейдене есть и университет. Рембрандт, отложи книгу в сторону да послушай нас.

– Это не книга, – мрачно поясняет Рембрандт.

– Не книга? А что же?

– Это Библия.

– Разве Библия не книга?

– Нет. Священное писание.

Хармен Герритс разводит руками.

– Вы слышите? – удивляется он. – Нет, вы слышите? Он уже настолько учен, что книгу уже не называет книгой.

Старший брат Геррит Харменс берет сторону Рембрандта. Он говорит:

– Верно, это Библия.

– А что же Библия? Разве не книга?

– Разумеется, книга, – вмешивается мать.

– Нет, это Библия, – настаивает Рембрандт.

– И ты не хочешь послушать нас?

– Я слушаю.

– Сначала отложи ее. Дело тебя касается. Так вот, надо подумать об университете. Мы с твоими братьями будем молоть солод, а ты учись.

– Я не боюсь мешков с солодом.

– Это известно, Рембрандт. Нами уже решено: ты пойдешь в университет. Надо, чтобы кто-нибудь из ван Рейнов стал ученым. Это наше желание. Слышишь?

– Да, слышу.

Адриан замечает:

– Наш парень не очень-то благодарный. Мы даем слово исправно работать, чтобы только он учился. А где же благодарность?

– Неправда! – заступается мать. – Рембрандт всем отплатит добром. Дайте только срок.

– Это правда? – Отец строго глядит на Рембрандта.