Чем ближе к университету, тем больше молодых людей. Они по большей части веселые. Даже слишком. И мало похожи на будущих ученых мужей. Они идут гурьбой, хохочут, корчат рожи. Подобает ли такое студентам?

Рембрандт подымается на горбатый мосточек, что против университетских ворот. Слева университет, а справа – университетская библиотека. Народ валит из одних и из других ворот. Кто с книгами, кто – без. И степенные учителя появляются. Им учтиво кланяются. Но не все. Некоторые. А иные проносятся мимо, не замечая старших.

Рембрандт достает тетрадь и серебряный карандаш. Рисует то одних, то других. И себя воображает на их месте. Студенчества недолго ждать. Может, год. Самое большее – полтора.

Тут к нему обращается некий мужик. В засаленной шапке. С лицом обветренным, как у рыбака.

– Где тут жилище для приезжих студентов?

Рембрандт немножко удивлен:

– Жилище?

– Да, для приезжих.

– Разве у них особое жилище?

– Разумеется.

– Я пока не знаю. Я просто так…

– А я подумал – студент. – Мужик удаляется, чтобы найти человека посмышленее.

Рембрандт набрасывает фасад университета и фасад библиотеки. Потом прогуливается вокруг да около университета. Никакого особенного впечатления. Строгие окна. Строгие улицы. Красивые каналы. И разноголосые студенты.

И он таки стал студентом. Одним из тех, кто исправно посещал лекции, кто внимательно читал книги, кто учил латынь и греческий. Домашние делали все, чтобы скрасить жизнь Рембрандта. Студент не мог посетовать на невнимание отца или братьев. Нет, они делали все, чтобы Рембрандт не отставал от других, чтобы никто не мог сказать, что сын мельника плохо обеспечен или чем-либо обделен. Отец счел нужным снять для сына комнату, где бы он мог находиться в ненастную погоду, чтобы меньше тратить времени на дорогу, чтобы больше оставалось часов для ученых занятий.