Магия перетекает в реальность, в конце всё сходится. Мелочи и детали, рассеянные в тексте, сходятся вместе, кривобокие бумажные фигурки вминаются в пазл.

Но история неумолима, если она – крипто . Проклятый герцог ткнётся носом в лотарингскую землю под Нанси, Пикардию и герцогство утянет Людовик, а графство бургундское оттяпают Габсбурги. История возьмёт своё.

Теперь очередь «Римской звезды» – только вместо игры в медиевистику читателю предлагается игра в античность.

Это – игра в Овидия.

Овидий к большинству читателей, не искушённых филологическими науками, приплыл из шестой главы знаменитого романа в стихах.

В этой шестой главе Пушкин говорит о герое, что тот:

Овидий – постоянный образ для Пушкина времён южной ссылки. Причём сразу в нескольких текстах Пушкина речь идёт о ссыльном римляне – но сам Пушкин знает, что география податлива по отношению к мифу: «Мнение, будто [бы] Овидий был сослан в нынешний Акерман, ни на чем не основано. В своих элегиях он ясно [описывает] назначает местом своего пребывания город Томы (Tomi) при самом устье Дуная».

Но для него важно соотнести себя именно с географией, он, вслед Овидию, назначает себе тоже место:

Многажды русские путешественники, а потом и странники с путёвкой от профсоюза поклонялись белым камням в разных местах Молдавии, потому что западнее проехать им мешали зелёные фуражки пограничной охраны.

Молдавскому призраку есть давнее объяснение – генерала и историка Ивана Петровича Липранди (1790—1880), который вспоминал в мемуарах о том, что Пушкин был знаком с трактатом Дмитрия Кантемира «Описание Молдавии», где говорится о сохранившемся в аккерманской степи надгробии с латинской эпитафией Овидию.