– Это покончить с императором. Мы уже думали об этом, изыскивали средства…

– Все это никуда не годится! Старо, опасно, слишком неверно! Нет, надо отказаться от излюбленного средства участников всех военных и гражданских заговоров, надо напасть на тирана, схватиться с ним лицом к лицу и поразить его. Вот то средство, которое я имею е виду! Не дадите ли вы мне возможность лично представить их высочествам мои предложения и не возьмете ли вы меня с собой в Лондон?

– Я с удовольствием представлю вас их высочествам, так как вы кажетесь мне человеком дела.

– В деле меня и оценят! – холодно заметил Мобрейль.

– Но будем считать, что я ничего не знаю. Как сегодня, так и завтра или через десять лет – мне одинаково неизвестны ваши проекты. Вы отправитесь вместе со мной в Лондон; вы француз, верноподданность которого мне хорошо известна; вы желаете иметь честь засвидетельствовать свое почтение своим законным государям, я даю вам возможность проникнуть к ним, вот и все. Но вы не посвящали меня в ваши намерения. Решено?

– Даю вам слово! Так когда же мы едем?

– Если хотите – завтра.

– Маркиз, я отправлюсь уложить свой чемодан, и завтра мы будем уже на дороге в Кале.

– Скажите-ка, господин Мобрейль, значит, вы сильно ненавидите Наполеона? – спросил Лювиньи, внимательно вглядываясь в авантюриста.

– Да, я ненавижу его и хочу мстить! – с мрачной энергией ответил граф Мобрейль.

– А ведь вы почти из его дома. Ведь вы, кажется, были шталмейстером при дворе его брата, Жерома Бонапарта, которого он имел смелость сделать королем Вестфалии. Сделать такого шута горохового королем! Ну не насмешка ли это?

– А, так вы, значит, слышали мою историю? – сказал Мобрейль. – О, это самое банальное приключение! Королева проявила ко мне известную благосклонность, а Жерому это не понравилось.