Памеджаи увидел его уходящим на охоту; на спине его висел круглый, вырезанный из шкуры жирафы щит. Он вспомнил его робкую улыбку на морщинистом лице. Сейчас ему показалось, что, если бы он вернулся в родные края, он увидел бы вот так же уходящего на охоту отца и мать, занятую плетением. Но он тут же подумал, что не увидит их никогда. Ведь с тех пор тысячи раз сменялись день и ночь, а люди в стране Куш не так уж долговечны. И какой-то голос внутри его говорил ему: «Их нет, Памеджаи…» И от этих мыслей вдруг стало горько на сердце. Очень горько! Горько от того, что не увидит он своих близких. И не менее горько от сознания, что уже ушел безвозвратно самый большой кусок жизни.

И вот он, Памеджаи, раб, увезенный в Египет много лет назад, из юноши превратился уже в зрелого человека. Его черные курчавые волосы посеребрились, а в глазах появилась печаль. Он стал совсем другим человеком. И все, что он думает, и все, что он делает сейчас, совсем не похоже на то, что он смог бы думать и делать у себя дома, когда он пас скот на зеленых холмах Нубии и вместе с отцом ходил на охоту. Давно уже нет того Памеджаи. Но его изменили не только годы: он изменился в тот день, когда пришли в страну Куш воины фараона, чтобы угнать в города великого царства Кеми людей Куш.

С тех пор он много раз спрашивал себя: почему пришли? Он помнит, еще тогда, давно, в пути, люди говорили о том, что страна Куш богата золотом, черным деревом и слоновой костью. И еще говорили, что из стволов пальмы дум делают превосходные корабли, а корабли нужны фараону для новых походов. Но теперь Памеджаи понимает, что самое большое богатство, которое похитил фараон, – тысячи рабов. Их пригнали в страну фараонов, чтобы воздвигнуть дворцы и святилища. И Памеджаи видел, как трудились люди, прибывшие вместе с ним. Одни добывали камень в каменоломнях, другие обрабатывали этот камень и воздвигали из него дворцы и храмы, третьи возделывали поля и виноградники. Очень многое могут руки человеческие! Но то, что они сделали здесь, среди красных скал, казалось Памеджаи самым удивительным. И, несмотря на то, что это удивительное родилось у него на глазах, оно оставалось для него загадкой.



2 из 88