Если б не Ренье, кто бы приглядывал за моей дочуркой? Когда он с ней, я ни о чем не беспокоюсь. Он силен, а главное, смел, как взрослый мужчина. И при этом ласков и заботлив, как самая нежная женщина. Я словно оставляю Ирен со старшей сестрой». Он даже больше сказал: «Я словно оставляю Ирен с родной матерью!» Правильно я передаю, господин Винсент?

Винсент обратил на девушку благодарный взгляд, вслух, однако, произнес:

– Довольно говорить обо мне и моих делах.

– Что вы, что вы, – вставил полковник, – меня чрезвычайно интересует ваша судьба. Фаншетта здесь полная хозяйка, не так ли, сокровище мое? Она, когда хочет, из меня прямо-таки веревки вьет. У меня никого нет, кроме нее, а потому...

– А потому, дедушка, ты хочешь меня выставить, – перебила его девушка, лицо которой светилось умом и добротой. – Я вижу это по твоим глазам. Ну что ж, я буду послушной и тут же исчезну, если вы оба, ты и господин Карпантье, пообещаете мне одну вещь. Не бойся, дед, самая большая жертва потребуется не от тебя. Я хочу, чтобы Ренье поступил в коллеж, а Ирен – в пансион. Договорились?

Фаншетта вскочила со стула, ее розовые губки замерли на высоте дедушкиного лба.

– Договорились, – ответил полковник.

Осыпав голову старика множеством нежнейших поцелуев, Фаншетта спросила:

– А вы согласны, господин Винсент?

– О! Я? – воскликнул тот, и глаза его увлажнились. – Если бы я мог дать своим детям образование...

– Что ж, решено, – с явным нетерпением сказал полковник. – Вели подать кофе, киска, и иди почитай «Робинзона Крузо», пригодится: вдруг попадешь на необитаемый остров! По крайней мере, будешь знать, как сделать зонтик из шкур!

Фаншетта совершенно по-мужски пожала Винсенту руку и исчезла за дверью.

Старик поглубже уселся в кресло, запахнул полы теплого халата и покрутил в задумчивости большими пальцами.