– Похвально, мистер Хорнблауэр, – произнес Кортни. – Весьма похвально.

Хорнблауэр понял, что в устах капитана это наивысшая похвала.

– Спасибо, сэр, – ответил он.

Снизу доносился треск пистолетных выстрелов: некоторые отчаянные испанские офицеры пытались обороняться в своих каютах. Англичане ломали двери. Мозг Хорнблауэра продолжал работать: он сразу ухватил, какой вдохновляющий эффект может оказать эта победа на дух команды – перед Кортни открывается шанс предать прошлое забвению и превратить массу забитых, разрозненных людей в спаянный коллектив, как у Пеллью на «Индефатигебле». Кроме того, сейчас как раз тот момент, когда Хорнблауэр может обратиться к нему с просьбой. Он утер пот со лба и заговорил:

– С вашего позволения, сэр, – начал он. – Не соизволите ли вы набрать призовую команду для «Кастилии» из тех моряков, которых вы наметили к наказанию на прошлой неделе? Это очень удобный способ избавить корабль от их дурного влияния.

Кортни уставился на своего взъерошенного лейтенанта; после некоторой паузы он обвел его взглядом с ног до головы с выражением, заставившим Хорнблауэра устыдиться своей боевой расхристанности в одежде.

– Вот как? Неужели вы вообразили себе, что именно вы являетесь капитаном «Маргериты»? Ах, понял: вы намекаете, что именно вас следует назначить командиром призовой команды, чтобы вы могли легко ускользнуть от меня вместе со своими дружками-мятежниками?

До такого Хорнблауэр не додумался, но будучи озвученной, эта мысль показалась ему слишком прекрасной, чтобы рассчитывать на ее воплощение.

– Мистер Хорнблауэр, – начал Кортни. – Вы порождаете во мне глубочайшие сомнения. Глубочайшие. Даже не знаю, как с вами быть.