Карташев, конечно, не только не был готов, но и с кровати еще не вставал.

- Даю тебе четверть часа сроку, - сказал деловито Шуман, - если не будешь готов, пойду один.

Он вынул из кармана газету и сел ее читать.

- И разговаривать не хочешь?

- Не хочу.

- Ну, и черт с тобой.

Карташев начал быстро одеваться.

- Стакан чаю можно выпить?

- Пей. А потом садись и пиши вот такое прошение.

- Это что?

- Это прошение в министерство о зачислении на службу. Это не мешает частной службе, а по министерству будешь числиться. Будут идти чины, эмеритура, пенсия...

- Господи, о чем он думает?

- Все, друг мой, в свое время придет. На старости лет, когда разобьет паралич и, кроме исполнительных листов, ничего за душой не будет, полтораста, двести рублей в месяц - их как пригодятся! Будет на что нанять комнату, человека, который будет тебя по носу щелкать.

- Купить, наконец, револьвер, чтобы покончить с собою, вместо того чтобы вести такую гнусную жизнь.

- Кончают единицы, - наставительно ответил Шуман, - а остальные миллионы с жизнью расстаются только поневоле.

Карташев написал такое же прошение, как и Шуман, и приятели отправились в министерство. По дороге они оба купили по маленькому инженерному значку и вдели в борты своих сюртуков.

Справились у швейцара, доложились дежурному чиновнику, а тот привел их в приемную директора департамента общих дел.

Пришлось ждать долго. Наконец вышел плотный, низко остриженный господин и отрывочно спросил:

- Чем могу служить?

Шуман и Карташев молча подали свои прошения.

- Вы, собственно, куда же хотите поступить?

Карташев и Шуман переглянулись. Куда они хотели бы поступить?

Они хотели бы поступить на постройку какой-нибудь железной дороги.

- Непременно на постройку?

- Непременно.