- Ну так я буду надеяться! - требовательно вымолвил официант и тряхнул чубом.

Симон ему не ответил, заговорил с Ниной, и официант отошел.

- Твое здоровье, Нина Петровна! - сказал Симон и протянул рюмку, чтобы чокнуться. - Не ожидал встретиться. И рад! Многое нас связывает.

Нина чокнулась с ним, показала взглядом, что и она все помнит, а при этом подумала: "А за тобой долг, Симоша!" Она не забыла, как металась осенью перед большевистским переворотом в поисках кредита и как Симон оказался в её постели.

- Я был в тебя влюблен, - сказал Симон.

- А мой кнут? - спросила она. - Не забыл?

- Забыл, - ответил он и добавил: - Богиня.

Этим словцом он назвал ее когда-то, должно быть, считал, что это звучит возвышенно. Но ведь денег не дал! И неважно, что помешало ему, забастовка или рабочий комитет, - главное, слова своего Симон не сдержал, и она тогда прямо кнутом хлестнула его, когда узнала, что ее ловушка ничего не дала.

- Какая я богиня? - возразила Нина. - Теперь я невольница. Захочешь увезешь отсюда, не захочешь - бросишь.

- Ты хочешь подбить меня на какую-то аферу? - догадался Симон. - К сожалению, на корабле мало места, только на личный багаж.

- Как был расчетливым, так и остался, - сказала Нина. - А еще англичан обвиняешь.

- Нет места, Нина. Да и нет у тебя ничего. Шерсть - это пустяк.

Вслед за закусками официант принес суповую миску с ухой и повторил, что хочет купить франки или фунты. Симон нахмурился. Нина насмешливо спросила:

- Турецкие лиры не нужны?

- Сколько? - загорелся официант.

- После! После! - отмахнулся Симон. - Не приставай, а то позову патруль.

- Какая уха! - воскликнул официант. - Какой божественный аромат! Чистое золото... Желаю вкусно покушать, дорогие гости.

- Разбойник, - беззлобно бросила ему в спину Нина. - А уха вправду пылает... Может, это последняя русская уха?