- Пока не грозит, - уточнила Нина, вспомнив призыв "Добровольца".

Обед заканчивался. Симон расплатился с официантом франками и не ответил на его новые просьбы.

На улице официант догнал Симона, схватил за руку и стал совать толстую пачку денег с рисунком Царь-колокола. Он хотел избавиться от деникинских "колокольчиков", бедный человек. Только кому сейчас они нужны?

Симон отвел руку, но официант продолжал цепляться.

На противоположной стороне шли трое в белых погонах, с винтовками.

- Эй, патруль! - позвал Симон.

- Имейте совесть, мусью! - крикнул официант. - Я вам предлагаю дело.

Патруль подошел, потребовал документы.

- Это дезертир, - заявил Симон. - Я из французской миссии, вот паспорт. Дама со мной.

Молодой поручик, по виду - гимназист, холодно глядел на них, как бы говоря: "Все вы сволочи". Такие юноши, как знала Нина, были самыми упорными. Она помнила израненных кадетов, юнкеров и студентов, прибывавших в госпиталь на новочеркасском вокзале, где она была перед Ледяным походом сестрой милосердия.

- Я не дезертир! - вскрикнул официант.

Однако никаких документов при нем не оказалось, лишь бумажонка с печатью, свидетельствовавшая, что какая-то рота продала ему старые шинели.

- Спекулянт и дезертир, - сказал поручик. - У нас приказ расстреливать дезертиров на месте.

- Его надо к этапному коменданту, - вмешался Симон.

- Идите, господин! - равнодушно сказал поручик. - Это не ваша забота. Не мешайте нам.

Официант попятился, заискивающе улыбаясь.

- Стой! - велел поручик. - Подойди.

Официант продолжал пятиться, поручик схватил его за плечо и грубо дернул.

- Хотел бежать? - спросил поручик. - Мы там кровь проливали, а вы у нас в тылу все изгадили... Теперь не убежишь.

Официанта взяли и потащили за угол. Он упирался, выворачивал шею, кося глазами на Нину и кричал: