В одном селе Никольском под Москвой более тысячи человек, преимущественно женщин, занималось раскраской картин. Этим же делом промышляли в Ковровском уезде и в селе Мстера Владимирской губернии.

…По снежному первопутку Сытин отвозил в Никольское очередную порцию для раскраски, а там уже артельщик приготовил в срок к сдаче то, что у него находилось в «художественной» обработке.

Брака, как правило, не было. Какой же мог быть брак, если сам потребитель хотел, чтобы ему было «посмешнее, пострашнее да подикастее»… Артельщик-хозяин отдавал работу на дом. Не мог же он содержать фабричное помещение на сотни рукодельниц – «цветильщиц». Да и женщинам было удобнее работать у себя дома без отрыва от семьи и домашнего хозяйства. Кроме того, и малолетние дети были в столь несложном красильном деле хорошими помощниками своим матерям.

Хозяин-артельщик приветливо принимал Сытина у деревенского амбара, покрикивал кладовщику-приемщику:

– Принимай да сдавай, от Шарапова подвода с простовиком пришла.

Кладовщик пошевеливался, извозчик-ломовик помогал ему сгружать и нагружать готовый товар. Всё расписано честь по чести: какого размера-формата, по какой цене. Дело нехитрое. Артельщик уводил к себе Сытина на чашку чая, а за чаем по обычаю подавалась водочка; точно так же поступал и Шарапов, когда артельщик появлялся у него в книжной лавке, – рука руку моет.

После угощения как не поинтересоваться ходом работы неутомимых цветильщиц, зарабатывающих на своих харчах рубль в неделю.

Выбрав избу с широкими простенками и крашеными оконными наличниками, Иван Дмитриевич заходил полюбопытствовать.