Это была претерпевшая всяческие изменения пародия на Петра Первого, неугодного старообрядцам «антихриста». Сытин глядел, как работает мать и три ее дочери. Картины чередовались в их руках: мать, размахивая кистью, покрывала зеленой краской центральную фигуру кота и два колеса катафалка. Старшая дочь малевала мышонка в желтый цвет, средняя и младшая, зная свой черед, малевали других красной и синей краской. Яркости – хоть отбавляй.

– А почему же так-то? – спросил Сытин. – Разве бывают котята зеленые, а мыши разноцветные?

– А у нас других красок не водится, да и кто купит картину, если все будет серое? – отвечала хозяйка. – Мы на этом деле руку набили, нам подсказывать не надо.

– А красочку вам артельщик выдает?

– Нет, за свой заработок часть покупаем, часть сами делаем из луковой настойки да из яичного желтышка. Богомазы научили так делать. Вот, касатик, расписываем да цветим и думаем, как же те бабы живут, у коих нет промысла? А у нас всегда доход…

Сытин, поблагодарив хозяйку за беседу, не захотел огорчить ее тем, что их выгодному промыслу приходит конец. Представитель немецкой фирмы Флор уже показывает и предлагает в Москве такие литографские машины, после работы которых подмосковным цветильщицам делать будет совсем нечего…

Вскоре после своей свадьбы Иван Дмитриевич, едва успев обжиться с молодой женой в предоставленных Шараповым двух комнатах, стал готовиться к поездке на нижегородскую, ярмарку.

– Поезжай, Ванюша, разворачивайся, а я потом за выручкой загляну. Ты у меня из веры не вышел, поезжай! – напутствовал Шарапов Сытина. – А с молодой женой натешиться еще успеешь…

Приехал Иван Дмитриевич с двумя приказчиками и мальчиком за несколько дней до открытия ярмарки. Место занял, книги и картины разложил и, пока молебен не отслужен, пока флаг не поднят, увесистым замком запер лавку и пошел вместе с приказчиками на Волгу к бурлакам. Были там старые знакомые. Договорился Сытин давать им книги и картины в долг для продажи. Охотников нашлось немало, – помощь от них, как всегда, будет.