– Сашка Мухин, чего ты у себя под пазухой чешешься?
– В баньку давно не хожено… – отвечал протяжно парень, не поднимаясь с места.
– Встань, коли тебя спрашивают.
Ученик встал. Был он ростом не ниже учителя. Из рубахи давно вырос – ворот не сходится, рукава до локтей. Переминаясь с ноги на ногу, поскрипывая лаптями, он, ухмыляясь, ждал, о чем спросит его учитель. О чем бы он его ни спросил, Санька был спокоен. В совершенстве, кроме «Богородице, дево, радуйся», он ничего не знал.
– Мухин, прочти «Да воскреснет бог»… – предложил учитель, уверенный в полной безнадежности незадачливого ученика.
– Да воскреснет бог… И да, и да… воскреснет бог… – Затвердил Мухин.
Учитель покачал головой, вздохнул во все легкие, взял крашеную линейку, подошел к парню, сказал сквозь зубы: – И да востреснет лоб!.. – и с размаху, плашмя ударил линейкой по голове Сашку. Линейка треснула, половина ее отлетела напрочь. Рослый ученик даже не поморщился. Учитель закричал:
– В угол!.. На колени!.. – Ученик покорно стал на колени, повернувшись лицом к стене. – Стой прямо, не приседай на запятки, – предупредил учитель и, вызвав из кухни сторожиху, сказал: – Матрена, подсыпь-ка сушеного гороху под колени этому остолопу, дабы наказание ему не было удовольствием…
Вот так и учились…
Рос Ванюшка Сытин стеснительным, но не робким. С детских лет он не боялся труда, помогал матери на огороде, у отца был на побегушках. Любил Ванюшка бывать на рыбалке. Небольшим неводом, сшитым из мешков, ребята на речке Костроме вытаскивали крупных щук, ершей и золотистых окуней. Мальков из сети выбрасывали в воду, приговаривая:
– Гуляй, рыбка маленькая, приводи большую!..
Появлялись грибы, созревали ягоды, и тут деревенским мальчишкам дела невпроворот: с утра за грибами, днем – за ягодами. Первой поспевает земляника, за ней голубика и черника, потом созревает малина…
Дивился на своего старшего сынка писарь Дмитрий Сытин, радовался, но хвалить его не торопился: как бы похвалой не испортить. Говорят: «Не торопись хвалить, чтобы не стыдно было хаять». И только жене своей Ольге иногда по-доброму отзывался о сыне: