— Что заставило тебя прийти ко мне вечером, когда моего отца нет дома?

— Я мало видел тебя эти дни, — отвечал Льот. — И мне бы хотелось переброситься с тобой словечком.

— Но мы говорим с тобой каждый день, — ответила Вигдис.

— Но о многом нам еще не довелось поговорить, Вигдис, и кое-что мне хотелось обсудить с тобой наедине. Ветерлиде сказал сегодня, что я должен знать, нравлюсь ли я тебе. И сдается мне, что я тебе непротивен, но ты произносишь странные речи и часто сердишься на меня, и иногда я думаю, ты недолюбливаешь меня.

— Почему же? — ответила Вигдис. Затем села на скамью, помолчала и не смотрела в это время на Льота. А потом сказала: — Странно, что ты говоришь со мной об этом. И часто мне кажется, что ты слишком торопишься. Я и сама не знаю, почему мы ссоримся. Или, может, ты просто дразнишь меня? Ведь я все свои годы провела в этом лесу, и мало кто к нам приезжал, а ты много ездил и повидал другие страны и людей. И это правда, что часто я сержусь на тебя.

— Я не привык говорить с женщинами, — медленно произнес Льот. — Но из всех, кого я встречал, я хотел бы остаться больше всего с тобой. И ни с кем другим не хотел бы жить вместе.

Вигдис ничего не ответила, и Льот продолжал:

— Ты не будешь возражать, если я попрошу у Гуннара отдать тебя мне в жены?

Вигдис по-прежнему молчала, и Льот обнял ее и поцеловал в губы. И поскольку девушка не сопротивлялась, он прижал ее к себе. Тут она заплакала, вырвалась и отошла к очагу. Села возле огня на табурет, и волосы покрыли ее золотым плащом, через который просвечивало пламя. Льот подумал, что красивее картины не видел еще никто из мужчин. Он подошел к ней и сказал:

— Плохо дело, если я заставил тебя плакать, милая. Но все же дай мне ответ.

— Дай мне время, — попросила Вигдис. — Поезжай к своим родичам, как и собирался, а когда вернешься — ведь здесь остается твой корабль, — то я дам тебе ответ. И сдается мне, ты получишь то, чего желаешь, но не хочется мне уезжать так далеко от своего отца и оставлять его одного. И все это слишком неожиданно.