Только сегодня вечером, YII ante Idus Dec.

Она сидит в трапезной. Как и вчера. В очаге горит яркий огонь. Но от стен тянет ледяным холодом, огонь разожгли недавно. Трапезная используется очень редко, и королева, наверное, специально выбрала ее, чтобы избежать лишних ушей.

— Ты переписал красиво мой рассказ, как я тебе велела? — спрашивает она. — Ты все сделал, как надо?

— Высокочтимая госпожа, — отвечаю я. — Если вы действительно хотите, чтобы я писал красиво, вы должны предоставить мне лучший скрипторий.

— Лучший что? — удивленно переспрашивает она.

— Лучшее помещение для работы, — быстро поправляюсь я.

— Тебе нужна отдельная комната?

Теперь уже теряюсь я. И рассказываю о конюшне, кривой табуретке и жировой лампе, подчеркивая всю тщетность своих попыток сосредоточиться на работе в таких условиях.

Она смеется и говорит, что позаботится об этом. И неожиданно добавляет:

— Ты можешь работать в трапезной. Я прикажу Торгильсу принести сюда дров, чтобы ты не мерз.

Я набираюсь мужества и говорю, как неразумно давать мне пергамент, чернила и перья.

— Это все равно что позволить викингу разделить ложе с красивой девушкой.

— Так ты познал насилие! — говорит она строго, но глаза ее смеются.

— Да, — отвечаю я.

— И ты уже исписал много пергамента?

— Часть, — отвечаю я и быстро добавляю:— Я могу и сам изготовить пергамент, если у меня будут телячьи или овечьи шкуры и известняк.

— Почему ты никогда не говорил мне, что владеешь и этим искусством? — резко спрашивает она. — Неужели ты не понимаешь, что я бы никогда не стала покупать дорогой пергамент, если бы знала, что один из моих рабов может сам изготовить его!