Харальд удивился и спросил, что же за воин здесь похоронен.

– Звали его Готольв, а жил он четыре сотни зим назад. Говорят, ему не было равных в бою. Перед ним разбегались полчища папаров и гуннов. От его меча пала тысяча врагов.

– И впрямь, великий воин этот Готольв. – сказал Харальд. – Откуда ты знаешь о нем?

– Отец говорит, что мы ведем от него свой род.

Харальд сказал:

– Не захочет ли Готольв поделиться свой славой с кем-то из нас?

– На холме лежат могучие чары, – сказала Сигрун. – А время героев давно миновло.

Харальд возвращается домой, а наутро тайно от всех едет к куграну. Он пускает коня пастись, а сам берет лопату и начинает раскапывать холм. Он трудится до тех пор, пока не выбивается из сил. Тогда он едет домой, думая завтра продолжить работу.

На другое утро отец разбудил его раньше обычного со словами:

– Вставай, негодник, и погляди, что ты сделал с нашим лучшим конем. Недаром все считают тебя разбойником и никчемным человеком.

Харальд идет в стойло и видит: конь лежит мертвый, и ребра у него торчат из-под шкуры, словно он издох от голода.

– Не печалься, отец, – говорит Харальд. – Не иначе, тут виновны колдовские чары, либо же он наелся ядовитой травы. Обещаю тебе возместить этот убыток десятикратно.

– Что ты мелешь, глупец, – говорит Хрут. – Смотрел бы получше за скотиной, чем раздавать пустые обещания.

Харальд идет пешком к кургану и видит: от ямы, что он выкопал накануне, не осталось и следа, и все опять заросло травой. Харальд снова принимается за работу, и к вечеру у него готова яма вдвое глубже прежней. И теперь уже, кажется ему, недалеко и до середины холма. Но когда он приходит на другое утро, нигде не видно ни ямы, ни выброшенной земли, ни снятого дерна. Склоны холма кажутся нетронутыми, и трава зеленеет повсюду, как прежде.

Харальд возвращается домой и целый день ходит угрюмый, и все думают, что ему жаль коня.