— Могла бы прислать с рабом, — заметил Эпикур, беря из корзинки грушу. — Зачем же самой-то таскать корзину?

— Охо-хо, — вздохнула Маммария, садясь рядом с ним, — еще двадцать лет назад ты горько поплатился бы за такие слова, Эпикур. Раньше ты плясал от радости, когда я приходила с пустыми руками. А теперь я пришла с подарком, но ты, кажется, и этому не рад…

— Рад, рад, — успокоил Маммарию Эпикур. Прекрасные груши, — похвалил он ее подарок. — Сладкие и сочные…

— И можно есть без зубов, — добавила Маммария. — Груши для беззубых.

— У меня есть такие же, — сказал Эпикур. — Но мои еще не созрели.

— Твой сад и цветет позже моего, и плодоносит позже. Потому что он на северном склоне холма. Но почему ты выглядишь так молодо, Эпикур, а я уже совсем старуха? — спросила. Маммария. — Ведь мы ровесники. Даже родились в одном месяце, в Гамелии

— Это не совсем так, Маммария, — сказал Эпикур, щурясь от яркого солнца, которое вдруг выплыло из-за облака и залило сад белым летним светом. — В свое время ты не приняла мои советы, а других советов у меня нет.

— Не за советами к тебе пришла, — обиделась Маммария. — Ты слишком высоко ставишь свою мудрость, если думаешь, что Маммария нуждается в твоих советах.

— Зачем же ты явилась? — спросил Эпикур.

— Да вот же, — ответила Маммария, — груши тебе принесла. Сладкие и сочные, как ты сказал, чтоб тебя порадовать. А советы твои мне не нужны. — Маммария, кряхтя, встала. — Хотя, если можешь, ответь мне на один вопрос.

— Спрашивай.

— Там, после смерти, действительно ничего не будет? — спросила Маммария. — Совсем ничего?

— Там будет то же, что было до твоего рождения. Вспомни, что было до твоего рождения, и ты узнаешь, что будет после твоей смерти.

— Значит, ничего?

— Ничего, — ответил Эпикур.

Маммария повернулась и, не простившись, пошла к воротам.