Увидев моего коня, хан покачал головой, а когда узнал, откуда рана у него на брюхе, засмеялся.
— Ты ловкий жягет, Юлай, — сказал он. — Я много скакал, но ни разу не раздавил волка!
Мы уже поели, когда в дом прибежал пастух с криком, что по дороге едут солдаты.
Безносый батыр засмеялся, выходя в конюшню.
— Отдай им наши объедки, — сказал он, — пусть пожирают, и скажи, что хан оставил им угощение.
Мы вышли во двор и уехали через задние ворота дома.
Всюду рыскали солдаты, искали хана. Но аллах помогал ему. Много раз солдаты доедали ещё не остывший ханский бишбармак. Много раз нюхали тёплый помёт его жеребца.
С первой снеговой водой с гор прилетел ветер, развернувший зелёное знамя восстания.
С громом первой весенней грозы шарахнулись табуны от выстрелов.
С первыми каплями дождя пролилась первая кровь урусов, с первым горячим проблеском солнца горячей засияла сталь оружия.
В дом моего отца приехал Зиянчур-батыр. Он призвал жягетов следовать за собой, туда, где царица хотела строить новый каменный город на реке Орь. Травы ещё не было, местами ещё лежал снег, и зелёное знамя, вздетое на конец копья, стало первым вестником зелёной поры в степях.
Мы мчались подряд три дня — из степей в горы, из гор в степи. На четвёртый день у нас болели ляжки и чесались зады, но слезать с сёдел было не время.
В долине возле Урал-тау, в большом ущелье, мы застали жаркое лето. Здесь уже не было снега. Из ущелья от множества людей поднимался пар, смешанный с дымом костров. Со всех сторон сюда съезжались удальцы.
Возле белого утёса, в конце ущелья, стоял ханский кош. У коша были привязаны кони. Спешенные всадники толпились тут же. Небольшие отряды воинов куда-то в возбуждении уезжали, толпы конников приезжали из разных юртов, с разных дорог.
Ущелье стало сердцем Башкурдистана.
К вечеру того дня, как мы приехали в долину, когда ещё не пришла пора совершать намаз, но уже склонялся день, хан вышел к народу. Широкое лицо его было украшено чёрной бородой, нос обрезан наискось и левое ухо срезано прочь, но он был велик и страшен. Одет он был поверх шубы в белый сермяжный санша, в лисью шапку с зелёным верхом; на ногах его были белые сапоги. Он сказал: