– Нельзя же все время работать!

– И я решил снова взяться за дело.

– А как же любовь?

Петрус покраснел.

– Любовь и работа могут идти рука об руку. Словом, я решил усердно потрудиться, как принято говорить.

– Хорошо, давай потрудимся. Но англичанам, или, иначе говоря, кредиторам, надо что-нибудь залить в глотку на то время, пока мы извлечем прибыль из нашей кисти.

– Вот именно!

– Пожалуйста, – молвил капитан, подавая Петрусу свой бумажник. – Вот тебе лейка, мальчик мой. Я тебя не принуждаю, бери сколько хочешь.

– Отлично! – сказал Петрус. – Вы становитесь благоразумным. Я вижу, мы сумеем договориться.

Петрус взял десять тысяч франков и вернул бумажник Пьеру Берто, следившему за ним краем глаза.

– Десять тысяч франков! – хмыкнул капитан. – Да любой кошатник ссудил бы тебя этой суммой под шесть процентов…

Кстати, почему ты мне не предлагаешь процентов?

– Дорогой крестный! Я боялся вас обидеть.

– Отнюдь нет! Я, напротив, хочу выговорить проценты.

– Пожалуйста.

– Я прибыл вчера в Париж с намерением купить дом и обставить его как можно лучше.

– Понимаю.

– Но прежде чем я найду подходящую скорлупку, пройдет не меньше недели.

– Это самое меньшее.

– На меблировку уйдет еще около недели.

– А то и две.

– Пусть будет две, не хочу с тобой спорить; итого – три недели.

– А то и больше.

– Не придирайся к мелочам, не то я заберу свое предложение назад.

– Какое предложение?

– Которое я собирался тебе сделать.

– А почему вы хотите его забрать?

– Я вижу, у тебя такой же задиристый и упрямый характер, как и у меня: мы не уживемся.

– А вы хотели поселиться у меня? – спросил Петрус.

– Знаешь, я со вчерашнего дня живу в гостинице «Гавр»

и уже сыт ею по горло, – признался капитан. – Я собирался тебе сказать: Петрус, дорогой мой крестник, милый мальчик, не найдется ли у тебя комнаты, кабинета, мансарды, достаточно просторных, вроде этой спальни, где я мог бы подвесить свою койку?