То, что он увидел, заставило его замереть как вкопанному — на просторном постаменте изо льда лежали две человеческие фигуры. Казалось, Сергей и скульптор Анастасия Ивановна только что уснули. Их лица были белы, как снег, дыхания не чувствовалось. Сержант не сомневался, что он наблюдал действие усыпляющего луча, посланного биороботом, что следующей жертвой должен стать он. В эту секунду послышались чьи-то шаги. Браслет — пульт управления следовало выбросить словно безделушку. Все указывало на то, что Фотоглаз в пределах замка подчинял свои действия программе, заложенной в него хозяином. Завидев фигуру биоробота, сержант опрометью бросился обратно. Он заперся в единственной мало-мальски пригодной для проживания человека комнате, где всего час назад преспокойно беседовал с Сергеем, не подозревая о грядущей беде, и начал лихорадочно оглядываться. На столе стоял компьютер. Сержант включил его, торопливо набрал адрес сайта www.ledovyapustynya.com.

Доступ в Интернет обеспечивал космический спутник. Ощущая безвыходность своего положения, сержант отправил на почтовый ящик мистера Томаса письмо следующего содержания: «Павел Николаевич, мне все известно. Жду вас во дворце. Пуговица со мной. Коллекционер Поливайко» Неожиданно быстро пришел ответ: «Господин Поливайко, прошу вас сосканировать пуговицу и прислать снимок мне. Мистер Томас». — «Вам должно быть известно, что в вашем дворце отсутствует сканер», — ответил сержант. — «Вы вправду находитесь в моем дворце? — не стал прятать удивления его заочный собеседник. — Что вы там забыли? Не боитесь простудиться или ненароком уснуть?» Прочитав последнее слово в сообщении, сержант вздрогнул. Что задумал коварный владелец Ледяного дворца?

Между тем прошедшие сутки отняли у Платона Коромыслова массу сил, позевывая, он встал изо стола и начал прохаживаться по комнате, отгоняя подступающую сонливость. Потом прилег на диван и смежил веки. Он понимал, что неминуемо уснет — не из секретного же суперматериала было создано его тело, и вместе с тем заставлял себя бодрствовать. Для подстраховки он поставил перед дверью кресло, — всякий вошедший в комнату неизбежно его опрокинул бы, и уже затем позволил себе уснуть.



32 из 68