В городе образовалась партия, имевшая претензии требовать от правительства отчета в трате каждого шиллинга налогов и податей; но такое вмешательство, совершенно неуместное со стороны подданных, в дела, их не касающиеся, энергично отвергалось правящими. Мистер Легг был, конечно, на стороне населения, а мой отец и дед — на стороне власти. Завязался горячий спор, и тетка, чтобы положить ему конец, попыталась дать другое направление разговору.

— Я весьма рада, что Корни приехал сюда именно теперь, потому что завтра предстоит большой праздник для негров и для детей!

Я ничуть не обиделся, что меня приравняли к неграм, так как у нас они постоянно участвовали во всех увеселениях, но был несколько задет тем, что меня могли причислить к детям. Однако не подал виду и даже заинтересовался праздником. Мой отец стал выспрашивать подробности предстоящего.

— Вчера получено известие, что патрон Альбани на пути в Нью-Йорк в экипаже, запряженном четверкой, с двумя форейторами, и что он должен прибыть завтра поутру. Многим детям из хороших семей родители разрешили идти встречать его; что касается негров, то им тоже пришлось разрешить, так как в противном случае они обошлись бы и без разрешения.

— Я весьма рад, — сказал отец, — молодым людям полезно приучаться почитать старших!

— В сущности, патрон Альбани человек весьма почтенный и богатый. Пусть Корни идет его встречать, но, с вашего разрешения, Помпеи и Цезарь пойдут с ним! — заявил дядюшка.

На другой день ранним утром я и мои провожатые вышли из дома; по пути они указывали мне на все красоты и достопримечательности Нью-Йорка, который и тогда уже был красивым и величественным городом.