Десять минут спустя Николай миновал караульных, которые отдали ему честь, и впервые зашагал по Парижу один. Улица была узкая, грязная. Прохожие с любопытством оглядывали его форму. Позади неизменно слышался шепот:
– Видели русского?.. Посмотрите, русский!..
Он спросил дорогу. Какой-то господин в ярко-синем костюме любезно объяснил:
– Поверните направо на бульвар Инвалидов и идите по нему до эспланады, улица Гренель в двух шагах оттуда, ошибиться невозможно…
Ошибся, и не раз. В конце концов двое мальчишек в лохмотьях предложили довести его до места за пару су. Пришлось согласиться. Ребятишки семенили рядом, задрав вверх носы и пристально рассматривая султан. У того, что поменьше, были глаза навыкате, огромный лягушачий рот. Второй – весь в веснушках. Поначалу оба хранили молчание. Потом младший заговорил:
– Вы здорово позавчера сражались?
– Я – нет, – ответил офицер, – оставался в резерве. Но мои товарищи…
– Вы выиграли только потому, что там не было Наполеона, – вставил старший.
– Может быть…
Тогда малыш повернулся задом наперед и, быстро-быстро перебирая ногами, засеменил перед незнакомцем, глядя ему в лицо:
– А знаете, все еще не кончено… Он вернется… Кажется, он уже в Фонтенбло!..
– Да, говорят.
– А если вернется, что будете делать?
– Снова сражаться.
– И не думаете, что на этот раз все закончится для вас не так хорошо?
– Нас очень много…
– Правда, – согласился старший. – Повсюду кишат русские, австрийцы!.. Отец говорит, что нас предали!.. А ему приходится видеть немало людей, он – точильщик в Гро-Кайу… Меня зовут Огюстен, а это мой брат, Эмиль… У отца отбоя нет от желающих воспользоваться его услугами… Не хотите поточить вашу саблю?..