Хлопотавшие над неподвижным телом Анны не обратили внимания на соглядатая, и ему, похоже, это было на руку. Незнакомец держался поодаль, а вскоре и вовсе скрылся в темноте грязных, кривых переулков. В их лабиринте не мудрено заблудиться, но отовсюду, где бы ты ни оказался, виднелась церковь Святого Николая. Правда, сейчас она мало походила на обиталище Господа Бога.

После долгих мытарств и бесплодных поисков крестный нашел все-таки тех, кто гостеприимно раскрыл двери своего дома Жюлю Деге. Бедняга расплакался от счастья, увидев Анну живой. Убедившись, что крестница вне опасности, он опрометью кинулся успокоить родителей. Только что оплакивавшие погибшую дочь, они, сами не свои от радости, прибежали к ее постели.

Отец узнал, кем и при каких обстоятельствах была спасена его дочь, и содрогнулся от одной мысли об ужасе, ею испытанном. Выслушав все до конца, он обернулся к молодому человеку и крепко пожал ему руку. Было в этом рукопожатии нечто такое, от чего Жюль едва не расплакался.

— Завтра же, — сказал ему отец девушки, — завтра же моя дочь отблагодарит вас.

Юноша поспешно выбежал: нервы его не выдержали. Свежий ветер пахнул в лицо, и он устремился на поиски друзей, Мишеля и Гюстава.

Благодаря быстрой помощи и заботе девушка совершенно оправилась; присутствие родной матери — лучшее лекарство от всех недугов. Анна поднялась, бросилась в объятия матушки и разрыдалась.

— Это он, я видела его. Боже, как я несчастна!

— Кого, кого ты видела? Бедное дитя мое. Пойдем, пойдем домой!

Выйдя на улицу, подозвали извозчика. Их много дожидалось вокруг. Семейство уселось, шторы быстро опустились, и фиакр поехал по улице Клавюрери, к дому номер 19, где жили Анна и ее родные.

Было уже очень темно, стояла глубокая ночь.