Мы, однако, подумали, что рассказ о страданиях Иисуса Христа — тут все трое обнажили головы; кюре и викарий — несколько развязно (таковы были их привычки), а молодой священник, наоборот, благоговейно — из уст побывавшего там, где все и происходило на самом деле, произведет надлежащий эффект во время Великого поста. Быть может, хотя бы любопытство приведет в храм тех, кто редко заходит в церковь.

— Абсолютно с вами согласен, викарий. Абсолютно! Я целиком на вашей стороне. Ах! — и снова тяжелый вздох.

— Сколько ни умоляли, все безрезультатно. Держа путь в Бордо

— В таком случае, — вмешался молодой священник, — каким образом его ожидали вчера в старой церкви?

— Терпение, брат мой! Терпение — мать всех добродетелей.

Юноша густо покраснел, смиренно сложил руки и продолжал внимательно слушать.

— Через несколько дней, — продолжал викарий, — кажется, дня через два, приходит письмо, в коем сообщается: проповедник опоздал-таки в Бордо. А посему, располагая тремя-четырьмя свободными днями, он мог бы прибыть в Нант. В письме говорилось также, что он неимоверно счастлив исправить свою бестактность (так он называл недавний отказ) и благодарит Небо за возможность поведать людям о том, что видел и знает. Проповедник обещал приехать как можно скорее, а именно в день начала Великого поста. Время назначил точно.

— И, тем не менее, не приехал...

Взгляд викария остановился на молодом собрате.

— Он извещал также, что, не желая никого обременять, хотел бы, тем не менее, читать проповедь в старой церкви Святого Николая. Дескать, раньше он здесь бывал и знает, что почти заброшенная церковь как нельзя лучше соответствует характеру его проповеди. Паломник находил некое сходство между сумрачными сводами храма и святыми местами Палестины. По его мнению, это лучшее место для достижения необходимого эффекта.