Он выскочил в сенцы и распахнул дверь:

— Ну, я вас слушаю, господа сермяжные!

Артиллеристы на мгновение замешкались. Но вот один из них сказал:

— Лихарев, мы за тобой пришли,.. Твой друг, Матюхин, повесился!

— Как это так — повесился? — пытаясь постичь услышанное, Сергей насупился и мотнул кудлатой головой.

— Повесился... утречком нынче... На своей квартире...

Хмель из Сергея мигом улетучился. Встряхнул он еще раз головой, шевелюру поправил, ремень подтянул. Один из солдат сбивчиво принялся рассказывать о том, что вчера среди ночи, когда рота вернулась с молотьбы, застал Матюхин свою Алевтинку с доктором Блюмелем. Кинулся Иван за кочергой, чтобы гаду голову раскроить, а он в окошко выскочил, штаны и рубаху с погонами оставил. Алевтина тоже ушмыгнула, только ее и видели. А Матюхин сел за стол и принялся за недопитую самогонку. Напился — и повесился.

— Вот она, блюмельская роба.

Лихарев схватил вещи офицера и, не разбирая дороги, зашагал в крепость.

Полуразрушенная старая крепость с двумя башнями колыхалась в синем мареве августовского дня. У полусожженных ворот стояли на посту часовые, и еще двое, на башнях, обозревали сверху окрестности Акуши. «Суки, зенки пялят свои Бог знает на что, а у себя под носом ни хрена не видят!» — зло подумал Лихарев о часовых, и еще больше вскипел, увидев на плацу мирно беседующих офицеров: «Гады ползучие... В поместьях своих житья бабам не дают и здесь женок солдатских терзают, как волки!». Не выдержал, пригрозил, проходя мимо:

— Загнали в петлю, сволочи, а теперь судите-рядите! Ну, ничего, я вам еще припомню нынешний денечек! Кость бы вам в горло!

Офицеры, действительно, обсуждали случившееся. Только что отправили они труп висельника в лазарет на экспертизу и теперь злословили, перемывая косточки полковому лекарю, влипшему в историю. Угроза фейерверкера заставила их замолчать. А когда он принялся размахивать рубахой лекаря, ротный командир вне себя прокричал: