Тем временем, достигнув вожделенного светила и уцепившись за его край, воин выбрался на свет Божий.

— Мессир! — донесся его радостный голос, теперь уже не искаженный подземной глубиной.

Я задрал голову, стараясь разглядеть его лицо, но он склонился так, что лицо оказалось в тени.

— Встаньте вплотную к стене! — крикнул он. — Я привяжу противовес и начну спускать его вниз!

С этими словами он исчез, а мне пришлось повиноваться и отступить на пол шага, рассчитывая, что, если тяжесть сорвется мне на голову, то я все же успею отскочить. За этими мыслями, я поначалу не заметил, что шум выдуманной мною реки заметно усилился, а пол стал мелко дрожать. Только я облизал губы и вновь подумал: «Хоть бы пару капель…» — как вскрикнул от ужаса. Холодные и стремительные змеи с шипением и свистом обвили мои ноги. Я подпрыгнул так, что едва не достал рукой спасительной луны. Снизу, через отверстия в полу, струи подземной воды ударили с такой силой, что я едва не повис на них, как побежденный воин на копьях своих врагов. Освеженный подземным фонтаном, я взошел на следующую ступень мудрости, сообразив, какая участь ждет меня в ближайшее время, если моего спасителя постигнет неудача. Действительно, беда подкралась не только снизу, но и сверху. Сквозь шум и свист воды послышались крики и лязг железа наверху. Моей ущербной памяти вполне хватало, чтобы догадаться, что там началась схватка не на жизнь, а на смерть. Спустя еще несколько мгновений все затихло, и я затаил дыхание, ожидая последнего приговора: суждено ли мне безрадостное утопление под землей или, напротив, — спасительное повешение. Воин Ордена появился на освещенной стороне, но я вновь не смог запечатлеть в своей новой памяти его настоящее лицо, так густо было оно залито кровью. Я содрогнулся — теперь уже вовсе не от холода.

— Мессир! — явно превозмогая мучительную боль, крикнул воин Ордена. — Слушайте меня! — Он вытянул руку над колодцем, и я заметил в ней какой-то предмет. — Во славу Божью, мессир! Я передаю вам то, что принадлежит вам по праву.