— Учитель, учитель, прости меня! — жарко зашептал я, бросившись на колени рядом со стариком. — Я нашел его. Значит, я был в той крепости. Меня выбросила река!

Дервиш тяжело вздохнул и сказал такие слова:

— Это была ее ошибка. Но, хвала моему долготерпению, один мой совет ты все-таки не забыл.

— Какой совет? — уже вполне готовый не обижаться ни на какую, пусть даже самую злую шутку, радостно спросил я.

— Стал искать там, где светлее.

Я припал лбом к ногам старика и, почтив его таким образом столько времени, насколько хватило терпения, отполз на свое, уже успевшее остыть место.

Юность переменчива: мне уже не хотелось просыпаться в каком-нибудь незнакомом месте, и Всемогущий услышал мою торопливую и недостойную молитву.

Вскоре, однако, вновь пришлось убедиться в том, что наша самая обычная, повседневная память является причиной многих грехов и одного из главных — недоверия к Промыслу Всевышнего. Очнувшись и найдя себя во мраке, я вздрогнул и оробел. Конечно же, я вспомнил о мрачном колодце.

Чья-то рука касалась меня, имея какое-то неведомое мне намерение.

— Благородный искатель сокровищ небесных и земных, — донесся знакомый старческий голос, — пора подниматься в дорогу, если ты считаешь, что она еще не окончена.

Было тепло: меня покрывал шерстяной плащ.

Я вскочил на ноги и, не дав плащу дервиша вновь прикоснуться к пыли земной, протянул материю во мрак, все еще столь густой, словно мы находились на дне чернильницы со стола небесного покровителя всех писцов.

Мне показалось, что я проспал не более четверти ночной стражи, но чувствовал себя как никогда бодрым и отдохнувшим и объяснил это целебными свойствами волшебных шерстяных плащей, что оберегают странствующих дервишей куда вернее доспехов и кольчуги.

— Учитель! — сказал я старику, утопая в море благодарности. — За одно мгновение, проведенное под твоим священным плащом, я обязан стать твоим рабом по меньшей мере на год.