— Здесь не город, — сказал он, — и любопытство излишне. Бей по имени Сапар. Хозяин долины. Ты все сделал правильно: чутье не подвело, а память могла помешать. Сейчас приведут больного.

Речь дервиша стала такой же краткой и отрывистой, как у принявших нас в свои шатры кочевников.

Прошло немного времени, и полог вновь встрепенулся, пропуская внутрь двух человек: бея Сапара и юношу с красноватыми, сверкающими недобрым блеском глазами. Выражение его губ, однако, противоречило выражению глаз. Он робко, даже пугливо приоткрыл рот и бросился к ногам старика. Бей положил руки на пояс и поиграл желваками. Дервиш сам поднял юношу с колен и, обращаясь к бею, произнес пару слов. Бей Сапар поднял руку, и в шатер вошел еще один воин, державший в руках пояс и саблю. Он повязал поясом душевнобольного, повесил ему на бок саблю и выскользнул из шатра. Бей быстрым движением руки приложил пальцы ко лбу и тоже вышел, оставив нас втроем.

— Убери поднос, — властно, как сам бей, приказал мне дервиш, и я отодвинул блюдо как можно дальше в сторону, к самой стенке шатра.

Дервиш повелел юноше сесть у края ковра, а сам, предварительно совершив омовение, сел напротив него. Он произнес еще два слова на наречии кочевников, и юноша дважды покорно качнул головой.

— То, что я потребовал от него, требуется и от тебя, — проговорил дервиш.

— Что мне надо делать? — спросил я, так же покорно склонившись над ним.

— Терпи. Смотри, — велел дервиш. — А третье — особая привилегия ученика: отгоняй мух.

Как раз мне попалось под руку тростниковое опахало, и я притаился сбоку, стараясь не мешать дервишу даже своим дыханием.

Минул час, потом другой, а дервиш и молодой кочевник продолжали смотреть друг на друга, почти не мигая. Коротая время, я с радостью дожидался появления мухи на лице дервиша и с некоторой опаской следил за гладким лицом юноши, которое постепенно покрывалось каплями пота. Наконец мне показалось, что все мухи перебрались на его сторону, и я, чтобы не тянуться через весь ковер, сам осторожно переместился от старика к своему ровеснику, которого посчитал таковым, раз уж нас обоих дервиш называл юношами.