– Поосторожнее в выражениях, господин Звонарёв! Вы имеете дело не с шулерами, а с верными слугами престола. Мы свою службу знаем, нас учить не надо. Поучили бы лучше свою супругу. Не женское это дело совать нос в политику. Сидела бы лучше на кухне или детей рожала…

– Как Вы смеете, – вспыхнула от гнева и обиды Варя, – указывать, что мне делать!

– Смею, сударыня! – Наглые глаза ротмистра налились злобой. – На то мне дана власть моим начальством. Это Вы не смеете…

– Нет, Вы послушайте, что он говорит, – не выдержал Вася Зуев. Его загоревшее, густо усыпанное крупными веснушками лицо покраснело от сдерживаемой ярости. – Этот жандарм смеет читать мораль тёте Варе!

Он подошёл вплотную к ротмистру, чувствуя, как руки наливаются свинцовой тяжестью. Богатырского роста и сложения, Вася производил внушительное впечатление.

Но маленького ротмистра, видимо, было трудно испугать.

– Вот что, господин студент, – сквозь зубы процедил он. – Остыньте и не задирайтесь. Мы и о Вас кое-что знаем. Не пришлось бы нам ещё раз встретиться…

В его голосе звучали угроза и явный намёк. Варя подошла к Васе и, взяв его под руку, молча увела в другой конец комнаты.

Обыск велся без особой тщательности, и Звонарёв уже считал, что всё закончится благополучно, когда ротмистр совершенно неожиданно предъявил ордер на арест Варвары Васильевны.

Звонарёв опешил:

– То есть как? На каком основании?

– Раз есть ордер – значит есть и основание, – холодно ответил жандарм. И, обернувшись к арестованной, он сказал подчёркнуто вежливо: Прошу Вас, госпожа Звонарёва, собрать вещи и следовать за мной. Внизу ждёт извозчик. Он доставит Вас, разумеется под конвоем, в дом предварительного заключения.

– Это чёрт знает что! – возмутился Сергей Владимирович. – Я буду жаловаться в Государственную думу и потребую, чтобы министерство внутренних дел взгрело Вас за этот произвол.