Сергей Владимирович коротко рассказал обо всём. Весть об аресте Вари подействовала на Краснушкина ошеломляюще.

– Неприятно, чёрт возьми! Очень неприятно, – пробубнил он, нервно барабаня пальцами по столу. – Какие основания?

– Не знаю, – развёл руками Звонарёв. – В том-то и дело, что не знаю.

Краснушкин задумчиво прошёлся по кабинету, затем остановился против Звонарёва и, как бы рассуждая вслух, сказал:

– Надо полагать, что всё это связано с предстоящим приездом французского президента. На заводах волнения. Путиловцы даже соорудили баррикады и засыпали дорогу битым стеклом, чтобы казаки не могли подъехать к заводу. Гвардейские части, находящиеся в Красносельских лагерях, получили приказ быть готовыми к переезду на зимние квартиры в Питер. Вот-вот разразится война из-за убийства австрийского эрцгерцога в Сараеве. Австрияки предъявили неприемлемый ультиматум Сербии, а наши пригрозили мобилизацией Киевского и Одесского округов.

– Неужели-таки война? – не поверил Звонарёв.

– Да, в воздухе пахнет порохом, – подтвердил Краснушкин. – Вчера один профессор вернулся из Германии. Там только и разговоров что о войне с Россией.

– Но при чём же здесь Варя?! – с горечью воскликнул Сергей Владимирович.

– Они боятся революционных выступлений. Ну, а Варя у тебя, Сергей, молодчина. Эх, какая молодчина и умница! – с нежностью проговорил Краснушкин. – Хоть немного бы от её разума моей половине. – И, помолчав немного, продолжал: – Вот я теперь уже не профессор кафедры внутренних болезней Военно-медицинской академии, а старший врач Закатальского господа Иисуса Христа пехотного полка. И всё по той же причине, что политика сейчас входит в каждый дом. Это ты, Сергей, живёшь, ничего не видишь, выходит – и видеть не хочешь. Варя женщина, а насколько она дальновиднее тебя! А ты под стать моей Катерине.