В тревожном взгляде Антуана читался недвусмысленный вопрос: "Как по-вашему, может ли быть, что он подозревает?" Монахиня покачала головой, она уже не посмела сказать - нет.

Антуан размышлял. "Все-таки от этого температуры не бывает", - подумал он.

- Самое главное, - при этих словах он энергически махнул рукой, - самое главное - это еще в зародыше устранить любые подозрения. - В голову ему пришел безумный по смелости план, но он сдержался. - Первым делом обеспечим ему спокойный вечер, - заявил он. - Когда я вам скажу, введите ему снова половинную дозу... Сейчас я вернусь.

- Вот я и свободен до семи часов! - весело крикнул Антуан еще с порога спальни. Голос у него был обычный, резковатый, на лице застыла маска решимости, как во время обходов в госпитале. Однако он улыбнулся: - Конечно, пришлось изворачиваться. К телефону подошла бабка моей маленькой пациентки. Бедная дама, она прямо в отчаянье впала, так и блеет в трубку: "Доктор, значит, сегодня мы вас не увидим?" - Антуан скорчил соболезнующую мину. "Простите, сударыня, но меня только что позвали к отцу, а он болен серьезнее, чем..." (по лицу Оскара Тибо прошла внезапная судорога...) Да разве от женщины так скоро отвяжешься! "Ваш батюшка? О, господи, да что же с ним такое?"

Антуан сам упивался собственной дерзостью. И прежде чем произнести следующую фразу, он колебался не более полусекунды.

- А что я ей сказал?.. Угадай-ка!.. Сказал и даже не моргнул: "Рак, сударыня! Рак... простаты". - Он нервически рассмеялся. - Не все ли равно, что сказать, раз уж на то пошло!

Он заметил, что сестра, наливавшая воду в стакан, замерла на месте. Тут только он понял, какую рискованную затеял игру. Страх коснулся его своим крылом. Но отступать было уже поздно.

Он расхохотался.

- Так что, Отец, пусть моя ложь будет на твоей совести!

Господин Тибо, застыв, впивал слова сына всем своим существом. Лежавшая поверх одеяла рука задрожала.