Но тут Адриенна вдруг так отчаянно зарыдала, что больной встревожился и сам чуть было не расплакался. Он всхлипнул, но удержался и продолжал, выделяя голосом каждое слово:
- ...вы, которая принесли в жертву ваше скромное существование, дабы занять свое место у нашего осиротевшего очага... дабы следить, чтобы не погас светильник... наш семейный светильник... Кто был более, чем вы, достоин... заменить детям ту... которую вы воспитали?
В паузах между фразами из темноты доносилось дружное женское всхлипывание. Спина старушки согнулась сильнее обычного, голова непрерывно покачивалась, губы тряслись, и в тишине казалось, будто она слегка причмокивает.
- Благодаря вам, благодаря вашим неусыпным заботам наша семья смогла продолжать идти своей дорогой... своей дорогой под взором господним. Перед лицом всех приношу вам свою благодарность; и к вам, Мадемуазель, обращаюсь я с последней своей просьбой. Когда наступит роковой час... - Потрясенный собственными словами, Оскар Тибо был вынужден замолчать, чтобы побороть свой страх, сделать паузу, поразмыслить о своем теперешнем состоянии, прочувствовать благотворную передышку после укола. Он продолжал: - Когда пробьет роковой час, препоручаю вам, Мадемуазель, прочесть вслух ту самую чудесную молитву, помните "Отходную к... к светлой кончине", которую... помните? - мы с вами читали... у одра моей бедной жены... в этой же самой спальне... под этим же самым распятием...
Взгляд его пытался проникнуть в темноту.