- Я не допущу, чтобы меня мобилизовали, - решительно заявил он.

Антуан, чтобы не выдать себя, глядел в сторону Рюмеля и не показал даже вида, что расслышал.

Братья разошлись в разные стороны, не добавив ни слова.

XLI. Воскресенье 26 июля. - Рюмель, оставшись наедине с Антуаном, делится с ним своими опасениями 

- Уколы ваши действуют замечательно, - заявил Рюмель, как только они оказались вдвоем. - Я чувствую себя уже значительно лучше. Встаю без особых усилий, аппетит улучшился...

- По вечерам не лихорадит? Головокружений нет?

- Нет.

- Можно будет увеличить дозу.

Комната рядом с врачебным кабинетом, в которую они зашли, была облицована белым фаянсом. Посредине стоят операционный стол. Рюмель разделся и покорно растянулся на нем.

Антуан, повернувшись к нему спиной и стоя перед автоклавом, приготовлял раствор.

- То, что вы сказали, утешительно, - задумчиво проговорил он.

Рюмель взглянул на него, недоумевая, - говорит ли он о его здоровье или о политике.

- Но тогда, - продолжал Антуан, - почему же допускают, чтобы пресса так тенденциозно подчеркивала двуличие Германии и ее провокационные замыслы?

- Не "допускают", а даже поощряют! Надо же подготовить общественное мнение к любой случайности...

Он говорил очень серьезным тоном. Антуан резко повернулся. Лицо Рюмеля утратило выражение хвастливой уверенности. Он покачивал головой, вперив в пространство неподвижный задумчивый взгляд.

- Подготовить общественное мнение? - переспросил Антуан. - Оно никогда не допустит, чтобы из-за интересов Сербии мы были втянуты в серьезные осложнения!

- Общественное мнение? - сказал Рюмель с гримасой человека, всему знающего цену. - Друг мой, проявив некоторую твердость и хорошо профильтровав информацию, мы в три дня повернем общественное мнение в любую сторону!.. К тому же большинству французов всегда льстил франко-русский союз. Нетрудно будет лишний раз сыграть на этой струнке.