Филип посапывал, внимательно прислушиваясь к тому, что говорил Жак.

- Ладно... Хорошо... Все это очень интересно... - И без всякого перехода: - Я долгое время считал, что интернационализм капиталов, кредита, крупных предприятий, - поскольку он принуждает все страны участвовать в малейших локальных конфликтах, - станет новым и решающим фактором всеобщего мира... - Он улыбнулся и погладил бороду. - Это все умозрительные выкладки, - заключил он загадочно.

- Жорес тоже так думал; он и теперь так думает.

Филип сделал гримасу.

- Жорес... Жорес рассчитывает и на то, что влияние масс может предотвратить войну... Умозрительные выкладки... Легко можно представить себе воинственное, боевое народное движение... Но народное движение, построенное на рассудительности, воле, чувстве меры, необходимых для поддержания мира... - Затем, помолчав, он добавил: - Может быть, те, кто, как я, испытывает отвращение к войне, повинуются, в сущности, своим личным побуждениям, так сказать, органически им свойственным... их внутренней конституции противна идея войны... Может быть, с научной точки зрения было бы правильно рассматривать инстинкт разрушения как естественный. Это, по-видимому, находит подтверждение у биологов... Видите ли, - продолжал он, еще раз переменив тему, - комичнее всего то, что среди настоящих и подлинно важных европейских проблем, которые надо внимательно изучать, для того чтобы их разрешить, я не вижу ни одной, буквально ни одной... которую можно было бы разрубить одним ударом, как гордиев узел, покончить с ней путем войны... Что же получается?

Он улыбнулся. Его слова, казалось, никогда не были связаны с тем, что он только что сам сказал или услышал. Его глаза под густыми бровями сверкали лукаво, у него все время был такой вид, точно он сам себе рассказывает какую-то забавную историю и с него вполне достаточно, если он один наслаждается ее солью.