Трактирщица по-матерински позаботилась о нем, усадив за отдельным столом у окна. На фоне неба оттенка индиго цвели магнолии.

Едва Висентино притронулся к жаркому с картофельным салатом, как в зал шумно ввалились три человека с размашистыми жестами и, усевшись за стол, заказали вина и обильный ужин. Это были испанцы, судя по одежде — купцы. Они громко переговаривались между собой:

— …королевский улов! Губернатор этого не перенес. Помер с горя! В Мехико только об этом и говорят.

Висентино напряг слух.

— Ему еще повезло: только половину истории узнал. Графиня-то, его жена, наставляла ему рога с пажом и духовником!

Все трое затряслись от скабрезного смеха.

— Сразу с обоими?

— Представьте себе!

— И что с ней стало?

— Вернулась в Севилью. Похоже, наполовину спятила.

— А сокровище куда подевалось? — спросил один из сотрапезников.

— Тайна! Исчезло вместе с пажом. Я слышал, что этим делом очень заинтересовался сам инквизитор. Не знаю, то ли из-за пропавших драгоценностей, то ли из-за смерти духовника.

Висентино почувствовал, что бледнеет. К счастью, донья Ана экономила на свечах и в трактире было темновато. Кусок картошки застрял у него в горле, и он смог протолкнуть его, только сделав большой глоток вина.

— Такие драгоценности, — сказал другой сотрапезник назидательно, — не очень-то спрячешь. Когда мальчишка попытается их продать, тогда его и схватят. Описание драгоценностей, наверное, уже по всей Новой Испании разослано.

Это предположение вызвало новые, столь же развязные комментарии.

Сердце Висентино было готово выскочить из груди. Он слегка промокнул губы батистовым носовым платочком, вынутым из-за корсажа, вызвав новое восхищение трактирщицы столь изысканными манерами. Потом расплатился и поднялся в свою комнату, прерывисто дыша.

Да, он украл ларец. Но разве сама графиня и ее проклятый духовник не украли его жизнь? Что значат эти драгоценности по сравнению с ужасом и отвращением, которые он пережил?