Мужчина был гол по пояс, босоног, в короткой кожаной юбке. Он протянул Висентино чашку с похлебкой, сваренной из бог знает какой дичи, очевидно водоплавающей, поскольку она смутно отдавала мускусом. Но похлебка была горячая, и юноша выпил ее почти одним духом. Мужчина с дубленым лицом (кожа как сафьян, подумал Висентино) сидел на корточках и смотрел на него не мигая. Мать ребенка, тоже сидя на корточках, держала свое спасенное дитя на руках и наблюдала за ними.

Солнце золотило мир мягким сусальным золотом. Перед вигвамом толпились люди.

«Я у индейцев текеста», — подумал Висентино.

Он заметил свою сумку на расстоянии вытянутой руки и был уверен, что индейцы даже не пытались ее открыть; впрочем, ключ от ларца по-прежнему висел на его шее. Три пары глаз внимательно изучали его.

— Ты спас жизнь, — сказал мужчина на ломаном испанском. — За это получишь две.

По его непринужденной властности Висентино догадался, что это вождь.

«Моего настоящего счета он не знает, — подумал Висентино. — Я должен еще одну».

— Я вождь этого племени, — подтвердил человек. — Меня зовут Сисматья. Теперь ты один из наших. Если хочешь, — добавил он с улыбкой.

— Я благодарю тебя. Но мне надо идти на север, — ответил Висентино. — Вы можете мне помочь?

— На север? — переспросил вождь удивленно.

Висентино кивнул.

— Как тебя зовут?

— Висентино.

— Чантино, — сказал Сисматья, — тебе нехорошо у твоих?

Висентино мотнул головой.

— Если они не твои и ты их боишься, то здесь ты в безопасности. Они сюда никогда не приходят.

Похоже, текеста уже встречались с беглецами.

— Но тебе надо знать, Чантино: на севере враги твоих, — сказал Сисматья озабоченно.

— Те, кого ты называешь моими, совсем не мои. Я должен идти на север. От этого зависит моя жизнь.

Сисматья бросил на него пронзительный взгляд.