— Граф, о каком прощении вы говорите? Откровенность лишь подтверждает вашу прозорливость и укрепляет мою к вам симпатию. Впрочем, принцесса Анхальт-Цербстская рассказывала мне о ваших достоинствах. Стало быть, вы поняли всю серьезность ситуации?

Так они добрались до меховых рядов. Себастьян окинул взглядом сотни метров собольих, куньих, лисьих, горностаевых, беличьих и даже волчьих шкур, которые распространяли резкий запах меха и танина. Он решил, что непременно вернется сюда со слугой.

— По правде сказать, я прекрасно вижу, что грядет буря, но не представляю, какую роль вы мне уготовили.

— Так вы предвидите бурю? — спросил Орлов, натягивая поводья лошади, чтобы остановиться.

— Да, и она будет жестокой и страшной.

Орлов выглядел потрясенным.

— Вы, стало быть, прорицатель?

В этот самый миг под навесом вдруг зашевелилась груда тряпья, выползла в пространство между рядами и направилась к всадникам. Из лохмотьев высунулась мертвенно-бледная рука с указующим костлявым пальцем. Старуха.

— Кровь! Кровь! — закричала она, тыкая в сторону Орлова и Сен-Жермена. — Да спасет нас всех Господь!

Ошеломленный Себастьян с недоумением смотрел на грязный ворох, копошившийся на земле. Конь Орлова встал на дыбы.

— Прочь, дура!

Торговцы, набежавшие со всех сторон, поволокли старуху в сторону, осыпая ударами, и она исчезла в нагромождении прилавков со шкурами, словно ее пожрали призраки русских зверей. Отыскать ее смог бы только архангел Михаил.

— Просим прощения, господа, тут юродивая случайно оказалась. Кликуша! — вскричал какой-то торговец мехом, сопровождая свои слова коротким смешком, чтобы умерить гнев господ, непонятно как оказавшихся в этих местах. И чтобы спастись от хлыста, который в случае чего без разбора обрушился бы на головы купцов.