Милон помнил очень хорошо, что пансион, куда отвезла своих детей баронесса, находился в Отейле, но он не помнил ни названия его, ни фамилии начальницы пансиона.

Им, впрочем, пришлось недолго искать.

Благодаря указаниям одного судебного пристава, господина Буадюро, они скоро узнали, что фамилия начальницы пансиона Рено, но что она уже несколько лет не держит больше пансион и живет с двумя молоденькими девицами-сиротами в улице Анжу-Сент-Оноре, № 19.

Узнав адрес, Рокамболь и Милон тотчас же поехали в Анжуйскую улицу, но им удалось встретить здесь только одну старушку Рено. Тетка Филипп была просто в отчаянии и сообщила им, что Антуанетта еще вчера уехала к отцу господина Аженора, который присылал за ней свою карету.

— Кто этот Аженор? — спросил Рокамболь.

— Молодой человек, влюбленный в барышню, — ответила тетка Филипп.

— Отец его барон?

— Да, де Морлюкс.

Милон вскрикнул при этих словах, но Рокамболь, никогда не терявший хладнокровия, сжал крепко ему руку и шепнул:

— Молчи!

Затем он несколько подумал и приказал тетке Филипп успокоить госпожу Рено и сказать ей, что с Антуанеттой не случилось ничего неприятного и что она скоро воротится домой.

— Но…

— Так нужно, а покуда перестань горевать.

— А вы ее отыщете?

— Конечно.

— Сегодня?

— Ну, этого еще нельзя знать, но во всяком случае будьте покойны. Она найдется. — И, сказав это, Рокамболь увел Милона.

— Куда же мы едем? — спросил тот.

— В Змеиную улицу, к доктору Винценту.

Они сели в проезжавший в это время мимо них фиакр и отправились в тот дом, где привратницей была мать Ноэля-Кокорико.

Рокамболь, прежде чем идти к доктору Винценту, зашел к себе и переоделся с ног до головы.

Минут через десять после этого он был уже у доктора, который очень удивился, увидев перед собой господина в переднике с карманами. Господин походил в совершенстве на какого-нибудь фельдшера.